Латынь показала себя самым подходящим языком церкви во всех отношениях, а также эффективным средством общения, чуждым любым проявлениям национализма и политического давления. И в наши дни латынь остаётся языком универсальным и полезным.Но другие священники, епископы и кардиналы более скептически оценивали перспективы латыни. Монсеньёр Франсис Симонс, приехавший из Индии, заявил::
Неправда, что служители церкви владеют латынью в совершенстве. Часто случается, что даже в ходе папской аудиенции, тот, кто не говорит по-итальянски или по-французски вынужден обращаться к переводчикам, а многие епископы, присутствующие здесь, пользуются латынью впервые. Хотя Собор, подобно большим международным конгрессам, мог бы ввести в практику синхронный перевод на самые распространённые современные языки. Многие годы переписка с Папской Курией — с её согласия — идёт и на современных языках, и это лишний раз доказывает, что в латыни нет насущной необходимости. Большинство служителей церкви знакомятся с важнейшими церковными документами и с работами Святых Отцов лишь на своём родном языке. Многие богословские труды опубликованы только на современных языках.Монсеньёр И.Малуф из Баальбека (Ливан) отмечал, что участники дискуссий недостаточно хорошо знают латынь, и что требуется много времени для обсуждения важных документов. Это он сказал по-французски, не скрывая, что плохо знает латынь — а заговори он на родном арабском, абсолютное большинство присутствующих, несомненно, не поняло бы его.
Бостонский кардинал Ричард Кушинг (США) также выражал сожаление по поводу существования языковых барьеров:
Никогда не забуду этот Собор! Даже не помню, о чём там говорили, ведь до этого я никогда не слышал латыни — полная белиберда! Не знаю, сколько участников было в таком же положении. Я сидел между двумя пожилыми, очень почтенными итальянскими кардиналами. Они не знали английского, а я — итальянского.Собор разрешил использовать национальные языки вместо латинского в католической литургии. Хотя за этим не стояло намерения устранить латынь из церковного пользования, но результат оказался именно таковым. Конечно, решение Собора не было бесспорным. Русская Православная Церковь, например, продолжает с успехом использовать церковнославянский язык. Некоторые епископы и кардиналы не скрывают, что они разочарованы последствиями этого решения.
В конце 1999 г. кардинал Ратцингер призвал епископов “вернуть латынь в храмы”. По его мнению “разнузданное творчество” после второго Ватиканского Собора “разрушило святость Тайны”. А древняя латинская литургия “на самом деле совсем не косность, а желание быть соучастником Божества”.
Более решительны, чем Ратцингер, последователи “раскольнического епископа” Марселя Лефебра (1905–1991), исключённого Иоанном Павлом II из лона Католической Церкви в 1988 г. Они заявляют, что “язык улицы” не подобает Святым Таинствам. По их мнению, использование современных языков делает литургию и евхаристию более приземлённой и прозрачной, чем они есть на самом деле.
Братство Петра (консервативное объединение католических священников), выступая за единый язык и единую литургию в Церкви, приводит слова германского кардинала Йозефа Фрингса (1887–1978), сказанные им в 1957 г.:
Когда я вернулся из Японии и Кореи, меня спросили, что на меня произвело наибольшее впечатление. Я мог и должен был ответить: Повсеместность и вселенскость нашей Святой Церкви. Ибо везде я находил одинаковую Веру и одинаковую верность Папе Римскому — наместнику Господа на земле. И когда я в Хиросиме, Токио и Сеуле торжественно совершал литургию, или посвящал в диаконский сан японских, американских или европейских теологов, всюду я делал то же самое и в тех же самых формах, что у себя дома в Кёльне.Теперь ситуация другая. Немецкий кардинал более не использует тот же самый язык в Сеуле и Кёльне. Латынь оказалась слишком трудным языком, чтобы эффективно служить церковному единству. Главный ватиканский латинист, аббат Карло Эггер, 16 ноября 1999 г. заявил в “Гардиан”, что “Латынь сегодня уже практически потеряла шансы выжить в Католической Церкви. Простая правда в том, что слишком многие епископы больше ею не владеют”.
Современная Католическая Церковь многоязычна. Она использует, в основном, шесть наиболее распространённых среди католиков языков — испанский, португальский, французский, английский, итальянский и немецкий. Официальный сайт Святого Престола (http://www.vatican.va) использует именно эти языки. Ватиканская газета “L’Osservatore Romano” выходит еженедельно на этих языках и, кроме того, ежемесячно — на польском. Радио Ватикана транслирует свои программы на 47 языках мира, включая эсперанто, но не на латыни. Иоанн Павел II произносит свои пасхальные и рождественские пожелания на шести десятках языков.
Епископ Трира вовсе не обязан быть прекрасным знатоком итальянского, французского, английского, польского и испанского. Но на этих языках говорят в Ватикане. Шпиталь регулярно посещает заседания Папского Совета по средствам массовой информации, где он представляет Германию с правом решающего голоса. Однако в Ватикане Шпиталь оказывается зависим от других немцев, или от благосклонности тех членов Совета, которые способны поговорить с гостем из Трира по-немецки. Хотя на заседаниях ведётся перевод, но когда неформальные дискуссии приобретают острый характер, Шпиталь остаётся в стороне. Малоприятная ситуация.Языковые барьеры разделяют и простых верующих. Альфред Хофман, руководитель канцелярии епископа Гёрлица (германский город около польской границы), так ответил на вопрос своей епархиальной газеты “Таг дес Херрн” (1997 г., №14):
Вопрос: С самого основания епархии уделяется много внимания “духовному мосту” между немецкими и польскими католиками, роль которого взял на себя Гёрлиц. Но тем не менее, ни один из немецких приходов не наладил живого общения с Польшей. Видите ли Вы шанс изменить это положение?Некоторые христиане не придают большого значения языковым барьерам, о чем свидетельствует сайт миссионеров Стейла:Ответ: Главную проблему я вижу в языковом барьере, а не во взаимном недоверии. Друзья из Польши близки моему сердцу, но постоянно существует языковая проблема, затрудняющая истинно взаимное общение.
Хотя Миссионеры Стейла в 62 странах сталкиваются со всяческими вообразимыми трудностями, они не знают проблемы взаимопонимания, ни на языковом, ни на этническом, ни на культурном уровне. Их родной язык уже в названии их ордена — “Слово Божье”. Этим Словом они действуют во всех языковых регионах, думают, мечтают, добиваются взаимопонимания между собой.На молодёжных встречах в Тезе степень взаимопонимания может сильно колебаться. Она то плоха, то хороша, то совсем отсутствует. Важной частью летних встреч являются ежедневные массовые беседы на библейские темы.
Такие беседы для взрослых (т.е. для людей старше 29 лет) проходят обычно на французском языке с английским переводом или наоборот, в зависимости от лингвистических возможностей лектора. Но только для 10% присутствующих эти языки являются родными, и, видимо, не более 10% могут без затруднений понять доклады, прочитанные на одном из этих языков. Поэтому приходится искать среди присутствующих достойных доверия переводчиков на десяток языков. Остальные участники садятся поближе к “своим” переводчикам и слушают каждую фразу сначала на французском и английском, а затем на своём родном языке.
Небольшие кружки для бесед в Тезе, по воле организаторов, многонациональны. Эти кружки, в качестве общего, используют английский или какой-то другой язык, по возможности с переводом на языки участников группы.
Летом 2000 г. на Молодёжном Экуменическом Эсперанто-Лагере, проходившем в рамках встречи в Тезе, три эсперантиста из Германии и Польши находились в одной группе с представителями Германии, Испании, Италии и России, не изучавшими эсперанто. С помощью английского они немного рассказали о себе, но для более глубокого разговора на заданную тему, например, о Книге Пророка Ионы, или по таким теологическим вопросам, как “Что есть Бог?” этих знаний уже не хватало.
Для решения этой проблемы участники пытались сложить свои лингвистические способности. Оказалось, что испанка может понят высказывание русской лишь следующим способом: Наташа из России говорила на своем родном языке, поляк Станислав переводил её слова на эсперанто, немец Рейнхард переводил с эсперанто на английский, и, наконец, Хосе из Испании переводил на испанский для своей соотечественницы Кармен… Такое непрямое общение имеет, конечно, множество недостатков. Требуется много времени, велик риск неточного или неправильного перевода, и, важнее всего, между беседующими появляется ощущение отдалённости. Кроме того, на иностранном языке каждый может высказаться только в границах своих языковых знаний, а этого обычно мало для интересной беседы.
Подобным образом и на других заседаниях и рабочих собраниях в Тезе проявлялась как полезность, так и ограниченность английского языка. Когда, например, англоязычные представители Филиппин или ЮАР рассказывали о себе, это всех радовало, ибо позволяло в какой-то мере познакомиться с этими людьми, пусть даже не все слова были понятны. Гораздо менее успешно английский применялся в рабочих группах, где знание языка играет более важную роль. Это показало, например, обсуждение фильма “Воскресение Христа”, представлявшее собой интервью с теологом Гюставом Мартелем, по-английски и по-французски. После фильма две группы были объединены для обсуждения. Ошибались те, кто предполагал, что начнётся оживленная дискуссия на английском языке. Завязался неспешный разговор, в основном, на французском, поскольку в составе группы франкоязычных было больше, чем англоязычных. Те же, чей родной язык был ни английским, ни французским, предпочли молчать и не участвовать в обсуждении. Не многие способны обсуждать богословские темы на иностранном языке.
Каждую зиму община Тезе проводит молодёжные новогодние встречи, на которые собирается до 50 тысяч человек. Встреча 2000-го года проходила в Варшаве. Позднее была издана брошюра на немецком языке с описанием впечатлений участников, приехавших из Германии. Из 50 коротких рассказов в 10 упоминалось о языковых проблемах, которые часто делали невозможными даже беседы на общие темы.
Однако некоторые участники, например, Штефания из Регенсбурга, смотрели на это более оптимистично: “В семье, принявшей нас, никто не говорил ни по-английски, ни по-немецки, и все же мы хорошо понимали друг друга, а они всегда находили способ создать нам радостное настроение”.
Но многие были разочарованы. Среди них — Грегор из Франкфурта:
Я с любопытством ожидал обмена мнениями с представителями стран Восточной и Центральной Европы, но обнаружил, что существуют ещё и языковые барьеры. Славяне были вынуждены общаться, в основном, между собой, поскольку мало кто из западноевропейцев знал их языки. Нескольких польских или русских слов явно недостаточно для настоящего диалога. Мне очень жаль.Конечно, сегодня почти все согласны, что нужно как-то преодолеть языковые барьеры, но лишь немногие осознают, что именно использование нейтрального международного языка — практически осуществимый и уже успешно испробованный способ сделать это.
Хартия подтверждает принципы, которым Европейский Союз и его предшественники стремились следовать с самого начала. После того, как в 1957 г. было основано Европейское Экономическое Сообщество, его советом министров был издан декрет от 15 апреля 1958 г.: “Официальными и рабочими языками сообщества являются французский, немецкий, итальянский и голландский”. После присоединения других стран, этот декрет дорабатывался, и вступление Финляндии и Швеции в Евросоюз в 1995 г. привело к тому, что число официальных и рабочих языков ЕС увеличилось до 11.
Нет сомнений, что Европейский Союз будет продолжать расширяться. Брошюра с названием “Европа говорит на 100 языках” содержит список 87 европейских языков. Некоторые из них маленькие и даже крошечные, как, например, вотский с десятком носителей, а также ливский и ингерманландский, на которых говорят около сотни человек. Если бы Европейский Союз каким-то образом поддерживал эти языки, возможно это спасло бы их от полного исчезновения. Но в Центральной и Восточной Европе есть ещё языки, носители которых с полным основанием рассчитывают, что после расширения ЕС их языки обретут тот же статус, что имеют датский, греческий и другие официальные языки стран, вступивших в ЕС.
Европейский Союз действительно предвидит увеличение количества рабочих языков. В статье, помещенной в “Ди Вельт” 15 марта 2001 г., вице-президент Европарламента Инго Фридрих отметил:
Язык является непосредственным выражением идентичности и не может быть подчинён экономическим целям. Поэтому мало реален отказ от нынешней системы делопроизводства в ЕС, при которой каждый документ переводится на все официальные языки. Сказанное будет справедливо и для ЕС с 27 членами.Однако, он добавляет, что ожидается реформа системы синхронного перевода на заседаниях.
Подобное мнение выразил и Европейский Комиссар Мишель Барнье, отвечая 5 июня 2000 г. в интернете на вопросы граждан относительно расширения ЕС. Восемь вопросов касались языковых проблем, например:
Вопрос: Как, по Вашему мнению, языковые вопросы будут решаться в Европейском Союзе с 30 государствами-членами? Есть ли возможность уменьшить количество рабочих языков?Однако в действительности принцип равенства языков уже сейчас часто остаётся без внимания, как правило, в результате преобладания практических интересов. Вот несколько примеров:Ответ: Принцип языкового равенства в Союзе очень важен, и после расширения ЕС. Это вопрос культурного разнообразия Европы. Что касается практических организационных проблем, мы будем искать пути их решения.
— На сайте ЕС видно, что не все документы переведены на 11 официальных языков. Многие из них можно прочесть только на английском, некоторые на английском и французском и, иногда, ещё на нескольких языках. И хотя это выглядит парадоксально, но даже выше приведенная цитата Мишеля Барнье о языковом равенстве появилась в интернете только на английском: “The principle of language equality in the Union is very important…”
— Немецкие торговые фирмы часто жалуются на то, что ЕС с большим опозданием публикует коммерческие предложения по-немецки и тем самым ставит их в невыгодное положение.
— На неформальных собраниях рабочих органов ЕС не всегда осуществляется синхронный перевод на все официальные языки. Это привело к скандалу, когда в июле 1999 г. во время заседания министров, под председательством Финляндии, было решено применять только финский, английский и французский, а в знак протеста представители Германии и Австрии покинули заседание.
— Участники Европейского Конкурса молодых ученых (www.europa.eu.int/comm/research/youngscientists/index2.htm) могут представлять свои работы на любом официальном языке ЕС. Однако резюме должно было быть написано по-английски; кроме того, участников известили что рабочий язык жюри — английский.
— Когда различные фирмы просят субсидии у Евросоюза, например для научных проектов, они должны написать хотя бы часть прошения (например, техническое резюме) на английском языке.
— В октябре 1995 г. в Висбадене (Германия) на заседании совета ЕС по распределению стипендий разъяснялось, что: “Теоретически вы можете написать заявление на любом из официальных языков ЕС, но просим вас сделать это обязательно по-английски, ибо у нас не предусмотрены средства для перевода”. За три недели до истечения срока приёма заявлений, немецкий информационный центр ЕС разослал формуляры на английском языке с пометкой “Формуляров на немецком языке в ближайшем времени не будет” и рекомендацией написать резюме своего проекта “preferably in English”.
— Европейское Патентное Бюро в Мюнхене использует только три рабочих языка — английский, французский и немецкий, однако в прошлом документы переводились на все официальные языки ЕС. Именно из-за перевода стоимость патента в Европе выше чем в США. Перевод документации одного патента на десять языков стоит 17 тысяч евро, а перевод на один язык (включая перевод патентного требования на два других рабочих языка) стоит только лишь 2 тысячи 200 евро. Поэтому в конце 2000 г. Европейская Комиссия предложила, что бы европейские патенты переводились только на один из трёх рабочих языков Патентного Бюро, если, разумеется, патенты написаны не на английском языке. Предложение обосновывалось тем, что фактически английский является универсальным языком в патентной сфере.
Последний пример особенно ярко показывает, что, несмотря на приведённое выше заявление Инго Фридриха, Европейский Союз склонен поступиться идеалами равенства и культурного разнообразия ради экономических целей. Заметим, что перевод патентов на другие национальные языки способствует развитию научной терминологии, и не только на английском языке.
Путь, предложенный Европейским Патентным Бюро, мог бы быть реальным решением языковой проблемы в Европе. Однако остается вопрос, насколько такой путь желателен.
Иным решением, уважающим равенство национальных языков, было бы использование эсперанто в международном общении. По мере расширения Европейского Союза граждане различных стран ЕС, причём не только эсперантисты, предлагают это решение функционерам ЕС. Такое предложение было выдвинуто и на уже упомянутой дискуссии в интернете с Мишелем Барнье:
Вопрос: (Жозет Дюклоер): Как вы собираетесь решать языковую проблему в свете расширения ЕС? Не пришло ли время создавать Европу для обычных людей и ввести во всех начальных школах Европы изучение языка международного общения, нейтрального, лёгкого в изучении и доступного всем, такого, как, например, эсперанто?Досадно, что Европейский Комиссар не знает (или не хочет знать?), что эсперанто давно уже стал живым языком, который помогает гражданам Европы сблизиться и понять друг друга.Ответ: Как я уже говорил, наша цель приблизить Европу к гражданам, и я сомневаюсь, будет ли позитивным шагом в этом направлении использование мёртвого языка.
Некоторые политики опасаются, что эсперанто ставит своей целью вытеснение национальных языков. Бывший спикер бундестага Филипп Енингер в 1987 г. так выразил свое неприятие эсперанто: “Я предпочитаю видеть поле цветов, чем сплошную единую зелень”. Более известны слова Гельмута Коля (который был признан почетным гражданином Европы в декабре 1998 г.), сказанные им 23 мая 1995 г.: “Мы хотим не Европу Эсперанто, а такую Европу, в которой все сохранят свою идентичность”.
Тем не менее и в Европейском Парламенте есть люди, считающие эсперанто полезным. Бельгийский эсперантист Жермен Пирло, часто общающийся с европарламентариями, в 1999 г. сообщил, что более 20% из 626 членов Европарламента “в той или иной степени согласны, что эсперанто может способствовать решению языковых проблем в Европейском Союзе”.
В 1995 г. три европарламентария от различных фракций — Мариан Тисен (христианские демократы), Эриль МакНелли (социал-демократы) и Мари-Поль Кестелин-Сьеренс (либералы) посылали в Европейскую Комиссию письменные запросы об эсперанто. На все вопросы следовал стереотипный ответ еврокомиссара Эдит Кресон.
Вот, к примеру, запрос Мари-Поль Кестелин-Сьеренс от 12 апреля 1995 г.:
Тема: Экспериментальные проекты эсперантоНа этот запрос г-жа Кресон от имени Комиссии ответила 17 мая 1995 г.:Сторонники использования эсперанто как всеобщего, так и вспомогательного языка всё чаще указывают на возможность его применения в Европейском Союзе в качестве рабочего языка. С увеличением числа государств-членов ЕС от 15 до 30, проблема официальных и рабочих языков становится всё более острой.
Эсперанто является сравнительно легко изучаемым языком. Кроме того, опыт показывает, что дети, изучившие эсперанто, превосходят своих ровесников в общем развитии и, особенно, в изучении иностранных языков.
Считает ли Комиссия целесообразным развивать экспериментальные проекты, связанные с эсперанто (например, проект Funda-Pax, реализуемый в сотрудничестве с ЮНЕСКО) среди членов Союза, чтобы затем подвергнуть их подробному и непредвзятому обсуждению?
Ответственность Сообщества в области образования зафиксирована в статье 126 Соглашения о Европейском Сообществе. Эта статья недвусмысленно заявляет, что Сообщество должно способствовать развитию высококачественного образования, однако “при особом внимании к ответственности стран-членов к содержанию и форме образовательной системы и к различию культур и языков стран Сообщества”.О том, что за свою более чем столетнюю историю эсперанто обрёл собственное культурное содержание, свидетельствуют не столько десятки тысяч книг, видеофильмов, кассет и компакт-дисков, сколько повседневное использование этого языка во всем мире. После того как вся комиссия, включая Эдит Кресон, ушла в отставку в марте 1999 г., её пост заняла Вивьян Рединг, которая относится к эсперанто менее прохладно. Например, 1 декабря 1996 г. она писала Жермену Пирло: “Поздравляю с успешной работой в области эсперанто! Языковое разнообразие является жизненным условием существования Европы. Введение изучения эсперанто наряду с изучением других языков может оказаться полезным в долговременной перспективе”.Комиссия поддерживает изучение языков и культур стран-членов . Образовательная кампания “Socrates”, принятая 14 марта 1994 г. (решение 819/95/EG Европейского Парламента и Совета Европы) однозначно предусматривает поддержку действий, вносящих вклад в изучение языков Сообщества.
Сообщество признает безусловную ценность богатства и разнообразия культурного наследия; это наследие отражено в разнообразии национальных языков. Эсперанто не обладает культурным и историческим богатством естественных языков. В задачи Европейского Союза не входит поддержка языка эсперанто.
Культурологи обращают внимание на то, что “американизация” — не просто культурный империализм. Например, “Ди Цайт” (2000 г., №45) пытается дать более глубокое объяснение происходящему:
Ни одна страна не воспринимает американский импорт, не приспосабливая его к собственным культурным условиям. Ошибочно представление, что “американизация” означает лишь сглаживание культурных различий. В действительности речь идёт о процессе бесконечной модификация культурного наследия на основе универсальной стандартизации.Статья, вышедшая под заголовком “Конечная цель — потребление”, заключает, что Америке уже удалось привить Западной Европе новый наднациональный идеал существования — уравнивающую демократию потребления, которая способствует и взаимопониманию между народами:
Потребление, как конечная цель, несовместима с расизмом и религиозно-культурной ненавистью, ибо каждый индивидуум, независимо от цвета кожи, религии и культурного происхождения, прежде всего является потребителем и как таковой не может быть исключен из демократии потребления.Английский язык не только влияет на культуру, но и угрожает самому существованию национальных языков. “В связи с глобализацией языкам угрожает истребление, подобное истреблению некоторых видов животных… Англо-американская волна накрывает нас и угрожает потопить наш маленький языковый корабль”, — писал Герт Рейтель в “Шпигеле” в октябре 2000 г., утверждая, что английский уже глубоко проник в структуру немецкого языка:
Английская грамматика укореняется в немецком языке, который подвергается морфологическим изменениям. Чуждые выразительные средства затрагивают душу языка. Есть разница, делать ли деньги (to make money) или зарабатывать их. Противники американизации представляют ещё один аргумент: отсутствие языковой эстетики, от произношения до орфографии.Во многих странах сформировались движения за сохранение национального языка. “Verein Deutsche Sprache — Bürger für die Erhaltung der kulturellen Vielfalt in Europa” (Ассоциация немецкого языка — граждане за сохранение культурного разнообразия Европы) объединила за несколько лет более десяти тысяч немцев. В Нидерландах основана ассоциация: “Taalverdediging — bond tegen onnodig Engels” (Защита языка — Ассоциация против излишнего английского).
В такой ситуации интересно рассмотреть вопрос: может ли язык эсперанто помочь сохранению культурного разнообразия? Когда-то эсперантисты почти не уделяли внимание вопросу защиты национальных языков. В 1920-х годах на эсперанто говорили, в основном, люди, находившиеся под впечатлением первой мировой войны, и которые намеревались противостоять любым проявлениям национализма, в том числе и в языковой сфере. Например, основатель и идейный лидер Вненациональной Всемирной Ассоциации = САТ (Sennacieca Asocio Tutmonda = SAT) Ежен Ланти писал, что “настоящий вненационалист тот, кто использует и применяет международный язык как инструмент для полного вытеснения и уничтожения национальных языков”. (Впоследствии САТ отмежевался от этих слов.)
Сегодня почти все эсперантисты выступают за сохранение языкового разнообразия и считают, что эсперанто является подходящим инструментом в этом деле. Дафид ап Фергюс, эсперантист из Уэльса, рассказывал, что выучил этот язык только за то, что “эсперанто — единственный и последний шанс для выживания валлийского языка”.
В “Пражском Манифесте”, принятом в 1996 г. на Всемирном Конгрессе Эсперанто в Праге, международное эсперанто-движение заявило: “Мы — движение за разноязычие”.
На чём основана уверенность эсперантистов в том, что их язык может помочь сохранить другие языки и культуры? Некоторые просто говорят, что эсперанто не является ничьим родным языком и не имеет цели стать таковым. Другие рассматривают этот вопрос глубже.
Когда весной 2001 г. открылся официальный форум в интернете “Европейский год языков”, тематика эсперанто в нём стала самой обсуждаемой. В англоязычном послании некто Етте Милберг Петерсен так выступал против введения эсперанто: “Я боюсь, что после этого другие языки постепенно исчезнут”.
На что последовал ответ швейцарского
переводчика и психолога Клода Пирона:
Да это стало бы огромной потерей для человечества. Но я думаю, что риск гораздо выше при нынешней системе межнационального общения. Из-за отсутствия общего языка, носители различных языков начинают изучать и применять английский. Например, в Сингапуре многие семьи оставили свои родные языки (китайский, малайский, тамильский и другие) и обратились к английскому. Таким образом их дети оказались оторваны от национальных культурных корней. Это произошло из-за того, что говорящие на английском языке получают значительное преимущество.Во многих Европейских странах отмечается тенденция начинать изучение английского языка со всё более раннего возраста, чтобы дети учили английский, как родной, ведь иначе немногие смогут им полностью овладеть. Возможно эта тенденция приведет в конце концов к тому, что английский будет всё в большей степени вытеснять национальные языки.В израильских газетах за последнее время появилось много объявлений с предложением рабочих мест при условии: “родной язык — английский”. Это условие вызвано тем, что английский настолько труден, что в профессиональной сфере можно доверять лишь говорящим на нём с рождения. А эсперанто намного легче и, к тому же, для всех является “иностранным языком”, который не нужно впитывать с детства чтобы использовать его на профессиональном уровне.
Эсперантисты утверждают, что их язык не может угрожать национальным языкам. Они считают, что языку наносится урон только тогда, когда элементы языка одного народа заменяют элементы родного языка другого народа. Так как эсперанто не является этническим языком какого-либо народа, он не может нанести такой урон.
Не станем разворачивать здесь эмоциональную дискуссию о том, как защитить один язык от влияния другого. Необходимо трезво взглянуть на существо вопроса.
Действительно ли только национальный язык, такой как английский, может наносить вред другим языкам?
Для того чтобы ответить на этот вопрос, не обязательно представлять себе картину будущего, когда человечество будет использовать эсперанто в международных контактах. Уже сейчас есть люди, почти ежедневно применяющие эсперанто, думающие на этом языке, ощущающие себя как дома в этом языковом сообществе. Свидетельством тому пример многих членов Всемирной Организации Молодых Эсперантистов = ТЕЙО (Tutmonda Esperantista Junulara Organizo = TEJO), которые применяют эсперанто, общаясь по интернету, в телефонных разговорах, во время международных встреч и конгрессов, путешествуя с помощью “Паспортной Службы” и т. д. Германская секция ТЕЙО издает газету на немецком и эсперанто. В конце 1992 г. там появилась статья под заголовком: “Kotizo für memzorgantoj gesenkt” (Взнос для тех, кто сам обслуживает себя, уменьшен), где слова “kotizo” (взнос) и “memzorgantoj” (те, кто сами обслуживают себя) написаны на эсперанто.
Эта фраза демонстрирует то, что ещё чаще наблюдается в разговорной речи среди молодёжи, постоянно применяющей эсперанто — элементы эсперанто действительно проникают в их родные языки. Это происходит главным образом со словами, имеющими прямое отношение к эсперантской деятельности, то есть к современной эсперантской культуре. Автор упомянутой статьи, в то время девятнадцатилетний немец Ульрих Гёрц, по всей видимости, возможно и не заметил языкового смешения.
Однако, влияние эсперанто на другие языки не так сильно, как влияние английского, и что даже в случаях, где оно действительно просматривается, результат оказывается менее пагубным, чем в случае с английским языком:
— Эсперантские слова обычно длиннее английских (особенно, по количеству слогов), и другие языки не склонны их воспринимать.
— Эсперанто более гибок и часто допускает многообразие выражений. Так, например, англичанин может сказать на эсперанто: “Mi estas 20 jarojn a•a” (I am 20 years old), в то время как француз скажет: “Mi havas 20 jarojn” (J’ ai 20 ans). Следовательно, есть основание полагать, что элементы эсперанто не должны глубоко проникать в структуру других языков.
— Произношение и орфография эсперанто ближе чем английский ко многим европейским языкам. Например, выражение “la sua love story” (любовная история), взятое из итальянской газеты, более соответствует эсперантскому “amafero”, чем англоязычному “love story”. А вышеупомянутая фраза “Kotizo für memzorgantoj gesenkt” для большинства немцев более благозвучно, чем “Fee für self-providers gesenkt”.
— Эсперанто не связан ни с каким определённым национальным языком, и, следовательно, его культурное влияние имеет менее определённую направленность, чем влияние английского языка.
При желании положение дел можно представить весьма отрадным. На открытии “Европейского Года Языков” в Лунде (Швеция) 20 февраля 2001 г. Европейская Комиссия выпустила пресс-релиз с “сенсационным” известием — среди 16 тысяч опрошенных европейцев более половины (53%) заявили, что они знают кроме родного ещё хотя бы один язык. (С другой стороны, этот опрос показал, что половина западноевропейцев не знает иностранных языков).
Впрочем, заявить о знании языка и действительно знать язык — далеко не одно и то же.
В 1996–1997 гг. в Германии, по заказу министерства образования, было проведено анкетирование студентов на предмет знания иностранных языков. Результаты и подробный анализ исследования опубликованы в интернете (www.his.de/abt3/proj/684). Вот небольшая выдержка:
Как показано в 5-й главе, знания английского языка среди студентов оставляют желать лучшего. Хорошие знания более чем одного иностранного языка продемонстрировало лишь 10% студентов, и только около 5% студентов интересуется курсами менее распространенных европейских языков.По случаю Европейского Года Языков (2001 г.) в Германии отмечалось, что интерес к изучению иностранных языков в основном концентрируется вокруг английского, хотя Год Языков нацелен на то, чтобы «интерес был направлен к “малым языкам”, которые в результате экспансии больших “мировых языков” едва ли в дальнейшем привлекут внимание».
Министерство культуры земли Северный Рейн-Вестфалия опубликовало список мероприятий, проводимых по случаю Года Языков. В этом перечне оказалось 256 предложений, касающихся английского языка. Финский или шведский языки вообще не упоминались. Не упоминался и датский язык, хотя была предложена “предпринимательская стажировка в Дании с проживанием в датской семье”, — но с добавлением: “Язык общения — английский”.
Вернёмся к заключению, сделанном при анализе языковой подготовки студентов:
Необходимость устранения элементарных ошибок, касающихся знания самого распространённого языка общения, английского, показывает нам огромное расстояние, отделяющее нас от идеального представления о Европе полиглотов. Цель европейской образовательной политики, направленная на создание “всё более многоязычного Сообщества”, не только кажется делом далёкого будущего, но и видится просто нереалистичной, если обратить взимание, хотя бы, на роль английского в бурном развитии интернета.Всё сказанное ещё раз убеждает в насущной необходимости легко изучаемого и нейтрального языка. Так что вернёмся к эсперанто.
Судя по результатам различных экспериментов в школах, а также исходя из опыта большинства говорящих на эсперанто, этот язык поддаётся изучению для кого-то в три раза, а для кого-то и в десять раз легче чем английский и французский. Профессор Хельмар Франк из Падерборнского университета (Германия) в начале 70-х годов экспериментально выяснил, что немецкие школьники усваивают эсперанто за 200 часов занятий так же хорошо как английский за 1500 часов.
Лёгкость изучения эсперанто обусловлена многими факторами:
1. Отсутствие исключений. В эсперанто всё пишется, так как произносится и наоборот; нет неправильных глаголов и сложных склонений; грамматика базируется на 16 основных принципах. Всё, что логично, в эсперанто разрешено и правильно.
2. Система словообразования. В эсперанто необходимо запомнить лишь небольшое количество корневых слов. Остальные формируются с помощью изменения окончаний и добавлением суффиксов и префиксов. Таким образом, можно произвести из слова “sana” (здоровый), слова “malsana” (больной), “saniĝi” (выздороветь), “sanigi” (вылечить), “malsanulejo” (больница) и т. д.
3. Международная лексика. Эсперанто содержит множество слов, понятных большинству жителей земли без предварительного изучения, например: telefono, muziko, familio, religio, interesa, eleganta.
Лёгкость изучения делает учебный процесс приятным и необременительным. Прозрачность эсперанто поможет избежать проблем, вызванных трудностями произношения английского языка. О проблемах возникающих на авиалиниях сообщает немецкая газета “Зюдкурьер” 12 ноября 1999 года: “Среди 37 самых крупных авиационных катастроф с начала 1996 г., по меньшей мере 13 произошли из-за языковых проблем”.
Кроме того, эсперанто является хорошей базой для изучения других языков. Часто говорят, что той же ценностью обладает и латинский, ибо тот, кто знает латынь, легче изучает другие языки. Это верно, но есть существенное отличие — при изучении латыни необходимо запомнить огромное количество “балласта”, например сложную систему склонений и спряжений. Это требует времени, но мало способствует изучению других языков. И напротив, изучение эсперанто почти не связано с утомительной зубрёжкой. Занятия эсперанто вырабатывают способность распознавать части речи и члены предложения, а именно это облегчает изучение других языков.
Школьные эксперименты, проведённые в Венгрии в 1960-х годах, показали, что 200 часов изучения эсперанто позволяют сэкономить 250, 300, 400, а то и 500 часов при последующем изучении национальных языков, в зависимости от того, является ли этот язык русским, немецким, английским или французским.
Похожие результаты получил уже упомянутый профессор Франк в ходе экспериментов, начатых в 1975 г. в Падерборне. Оказалось, что 160 часов изучения эсперанто (“лингвистически ориентированное обучение”) ведёт к экономии учебного времени при последующем изучении английского на 26%. Профессор Франк также обращает внимание на то, что такая система позволяет сэкономить больше времени, чем это требуется на изучение самого языка эсперанто. Особенно заметна экономия времени у учащихся с небольшими лингвистическими способностями.
Нынешняя языковая политика ставит в невыгодные условия учащихся, менее способных к изучению языков. Им, как правило, не удаётся научиться читать или говорить на иностранном языке без приложения огромных усилий. В Германии школы предлагают, в основном, английский и французский языки, трудные в изучении, а курсы эсперанто в “народных университетах” или при клубах эсперантистов состоят лишь из двадцати уроков. Введение эсперанто в школах стало бы шагом к уравниванию прав учащихся; это дало бы возможность менее способным ученикам овладеть хотя бы одним “иностранным” языком и создавало бы базу для изучения других языков. Но на подобные “социальные аргументы” в пользу эсперанто даже сами эсперантисты до сих пор не обращают особого внимания.
Тот факт, что изучение эсперанто требует меньше времени, чем изучение английского, даст возможность уделять больше времени изучению других языков и культур или, например, общественных наук.
А довод о том, что применение эсперанто в работе международных организаций способствовало бы экономии средств, только на первый взгляд кажется неубедительным. Подразделения, входящие в ЕС, расходуют ежегодно около полутора миллиардов евро на устные и письменные переводы. Когда ставится вопрос о целесообразности уменьшения этой суммы, стоит учитывать, что в даже в развитых странах хорошо разработанные проекты в области медицины, образования, помощи при катастрофах и т. д. не реализуются из-за недостатка денежных средств, хотя зачастую несколько десятков миллионов евро могли бы предотвратить или значительно облегчить страдания многих людей.
Лёгкость изучения и нейтральность эсперанто дают равные возможности для его усвоения не только разным народам, но и людям с разным уровнем благосостояния. В развитых странах, да и не только там, богатые родители посылают своих детей в престижные университеты Британии и Соединённых Штатов, в частности, для изучения и совершенствования английского языка, что в дальнейшем должно способствовать их карьере. Введение международного языка, который с одинаковым успехом может выучить любой житель Африки и Азии, стало бы ещё одним шагом в борьбе за права человека.
Среди множества проявлений несправедливости, приводящих к конфликтам, есть и неуважение к национальному языку. История учит, что невозможно долгое время управлять одним народом при помощи языка другого. Такие государства распадаются, как это произошло когда-то с Австро-Венгрией, а совсем недавно с Советским Союзом и Югославией. Исключение составляет тот случай, когда подвластный народ сравнительно слаб, но в этом случае его язык постепенно исчезает, что происходит сейчас, по-видимому, с гэльским в Британии, лужицким в Германии, кашубским в Польше, саамским на севере Скандинавии и со многими другими.
В своей молитве (Иоан. 17) Иисус просит Отца о единении всех верующих. Эсперанто может помочь этому. Общий язык помогает людям сблизится, и это тем более справедливо для языка, “внутренняя идея” которого — взаимопонимание и согласие между людьми. Эсперанто даёт чувство причастности, солидарности и взаимопомощи, не зависящей от государственных границ. Устав ИКУЭ подчёркивает, что эта организация стремится к тому же: “Да будут все едино…” (Иоан. 17, 21).
Иисус снова и снова призывает своих апостолов работать на благо мира: “Блаженны миротворцы” (Мат. 5, 9) и “Мир имейте между собою” (Мар. 9, 50). Уже через несколько лет после появления эсперанто, Лев Толстой так высказался о его значении:
Я всегда думал, что нет более христианской науки, как знание языков, то знание, которое даёт возможность общения и единения с наибольшим числом людей. Я не раз видал, как становились во враждебные отношения друг к другу только от механического препятствия к взаимному пониманию. И потому изучение эсперанто, и распространение его есть несомненно христианское дело, способствующее установлению царства божия, того дела, которое составляет главное и единственное назначение жизни человеческой.Когда сегодня на мероприятиях эсперантистов встречаются, например, молодые поляки и немцы, общий язык даёт им возможность познакомиться и подружиться. Они побеждают чувство недоверия и предубеждения. Прошлое их народов не отражается на их нынешних взаимоотношениях.
На новогодней встрече в немецком Трабен-Трарбахе (1988–1989 гг.) молодая россиянка Инна Возлинская прочитала доклад о перестройке в СССР. Когда один из слушателей спросил её, что она думает о стремлении балтийских стран к независимости, она ответила, как её, видимо, учили в школе: “Мы, русские, оказали огромную помощь этим странам, а теперь они хотят отделиться. Это несправедливо. Если у вас есть друг, которому вы помогли, и который после этого решил вас оставить — и вам это не понравилось бы”. Венгерский эсперантист Иштван Эртл, в чьей стране в то время уже существовала свобода слова, ответил ей: “Уверен, что страны Балтии не очень-то просили об этой помощи…”
Десятилетием позже, во время конфликта в Косово, весной 1999 г. сербская молодёжь отправила по интернету обращение своим эсперантистским друзьям во всём мире, желая пробудить чувство солидарности и сострадания к жителям Югославии. Они пытались привлечь внимание зарубежной общественности к причинам, по которым Югославия вынуждена преследовать албанских “преступников” и не подписываться под договором принятым в Рамбуйе. Одновременно они хотели узнать мнение своих друзей. Благодаря дружеским отношениям, эти мнения были восприняты с полным уважением, и вскоре один из авторов обращения написал: “Мне стыдно за преступления, совершённые моими согражданами”.
56-й Конгресс ТЭЙО состоялся в августе 2000 г. в Гонконге. Говоря о религиозной жизни в Китае, один из немцев поинтересовался у китайской девушки, хороший или плохой человек Далай-лама? “Плохой”, — тотчас ответила она и начала рассказывать о “враге Китая” и сепаратизме тибетцев. Но в дальнейшей дружеской беседе она многое узнала о миротворческой деятельности Далай-ламы и его борьбе за свободу и права религиозных меньшинств. Зная, что эсперантисты во всех странах стремятся к миру и гуманности, она приняла эти сообщения с открытым сердцем.
Эсперантская культура отличается миролюбием. Среди эсперантистов есть люди различного мировоззрения и политических взглядов. Но они предпочитают искать дорогу к взаимопониманию, а не решать вопросы силовым путём. Углубляя знания эсперанто, учащиеся знакомятся с гомаранизмом Заменгофа, что в большей степени способствует мирному будущему человечества, чем чтение “Записок о галльской войне” Цезаря на уроках латыни.
Заявив о своём предпочтении эсперанто английскому, Церковь напомнила бы человечеству, что его главная цель не потребление, а мир и человечность.
Несомненно, что для азиатов изучение эсперанто сложнее, чем для жителей Европы. Но следует учитывать, что лишь немногие европейцы готовы изучать какой-либо азиатский язык, а искусственного языка, включающего в себя всё разнообразие мировых культур, просто не существует. Следовательно, для жителей Азии эсперанто, прежде всего, альтернатива английскому или французскому языку, изучение которых гораздо сложнее изучения эсперанто. Вспомним, например, об английском произношении или о массе неправильных французских глаголов. А в эсперанто неправильных глаголов просто нет.
Если лёгкость изучения эсперанто основана на трех принципах — регулярности грамматики, простоте словообразования и международности лексики, то, по крайней мере, первые два из них составляют безусловное преимущество для людей, чем родной язык не принадлежит к индоевропейской языковой семье.
Кстати, то что и для азиатов эсперанто сравнительно легко поддаётся изучению, сообщалось уже в сентябре 1922 г. на Генеральной Ассамблее Лиги Наций в Женеве:
Проведённые эксперименты доказывают, что эсперанто легко изучаем, ибо европейские и американские дети осваивают его в течение года, занимаясь по 2 часа в неделю, а дети стран Дальнего Востока за два года при том же количестве учебных часов в неделю, в то время как им необходимо 6 лет (с 4–5 часами занятий в неделю) чтобы овладеть каким-либо европейским языком.Хотя этот вывод основан на данных, представленных преподавателями эсперанто, которые могли быть не вполне объективны, он позволяет предположить, что эсперанто способен существенно облегчить взаимопонимание не только среди европейцев. Это европейцы могли заметить на различных встречах эсперантистов в Азии и Африке, например, на уже упомянутом молодёжном конгрессе в Гонконге. Хотя средний языковый уровень участников был там ниже чем во время проведения европейских мероприятий, всё же многие участники из Японии, Кореи, Китая и других азиатских стран, достаточно хорошо владевшие языком, рассказывали, что для них эсперанто оказался легче в изучении не только по сравнению с английским, но и с азиатскими языками. А энтузиазм, который молодёжь азиатских стран проявляет в отношении изучения эсперанто, даёт возможность предположить, что Азия приняла бы такое решение языковой проблемы так же охотно, как и Европа.
В настоящее время против эсперанто выдвигается ещё два возражения: 1) эсперанто — язык без культуры; 2) он не имеет шансов на всеобщее введение.
Обратимся к первому тезису. Очевидно, что культура эсперанто не так богата, как культуры великих наций, хотя на эсперанто изданы десятки тысяч книг оригинальной и переводной прозы и поэзии. Однако заметим, что эта культура может очень скоро обогатиться при поддержке со стороны различных государств и международных организаций.
Иногда эсперанто критикуется не только количественно, но и качественно, например, за “отсутствие души”.
Эсперантисты могут ответить на это, что эсперанто создан на основе европейского культурного наследия и содержит в себе душу языков европейской культуры. Можно назвать и имена конкретных писателей, вложивших душу в этот язык: «“Дух языка” живёт в его стиле во всей полноте и целостности», — писал венгерский поэт Калман Калочай о польском авторе Казимеже Байне (Кабе), прославившемся перед первой мировой войной своими прекрасными переводами и первым популярным толковым словарём эсперанто.
Философ Рудольф Карнап (1891–1970), изучивший эсперанто в возрасте 14 лет, писал:
Когда через несколько лет мне довелось участвовать во Всемирном Конгрессе Эсперанто, мне показалось чудом, насколько легко я смог следить за выступлениями и дискуссиями во время больших собраний, бесед и разговаривать с людьми, приехавшими из разных стран. Причём знания других языков, которые я получал в школе, оказались бесполезными.10 сентября 1993 г. международный ПЕН-Клуб принял в полноправные члены Эсперантский ПЕН-Центр и, таким образом, признал эсперанто в качестве литературного языка.Кульминацией конгресса стала пьеса Гёте “Ифигения в Тавриде” на эсперанто. Для меня было поучительно, и в тоже время очень трогательно, слушать эту драму, наполненную духом гуманизма, на новом языке, который дал возможность тысячам зрителей, приехавших из разных стран понимать содержание и ощущать духовное единение…
Имея такой опыт невозможно принимать всерьез аргументы тех, кто говорит, что международный вспомогательный язык может пригодиться лишь для коммерции и, возможно, для науки, но несостоятелен как средство личного общения и дискуссий в области социальной и культурной, тем более как язык беллетристики. Я могу смело утверждать, что большинство сторонников такого мнения не имеет никакого опыта в применении этого языка.
В настоящее время самым знаменитым эсперантским писателем является шотландец Уильям Олд. С 1998 г. он, по инициативе Эсперантского ПЕН-Центра, ежегодно выдвигается кандидатом на Нобелевскую премию в области литературы.
Вот его мнение по поводу эсперанто, как литературного языка:
Большинство людей согласны с возможностью перевода литературных произведений на международный язык. Реже они согласны с тем, что для перевода эсперанто наиболее подходящий язык из всех существующих в мире. Но труднее всего им согласится с тем, что непосредственно на эсперанто можно писать художественные произведения, в том числе и поэзию.Рассмотрим тезис о том, что эсперанто не имеет никаких шансов по сравнению с английским. Это мнение очень пессимистично. И по сей день в мире существуют языковые барьеры, и идея устранить их с помощью эсперанто остается актуальной. “Если бы мир зависел от пессимистов, люди бы ещё жили в пещерах” — писал бразилец Вальтер Франчини в книге “Эсперанто без предубеждения”.Эти люди совершенно справедливо говорят, что для того чтобы писать стихи нужно мыслить и переживать непосредственно на языке создаваемого произведения. Они не могут себе представить, что со многими это так и происходит: для них эсперанто — язык эмоций, свой собственный язык. То обожание, с которым обычно относятся к своему родному языку, многие эсперантисты переносят на международный язык. Это факт, пусть он неприятен некоторым националистам, и именно благодаря этому факту возникает оригинальная литература на эсперанто.
Во вступлении к этой книге, опубликованной в 1978 г., он писал, что “легче разрушить Берлинскую Стену, чем освободить от предубеждений сознание одного единственного человека”. Одиннадцатью годами позже Берлинская Стена действительно была разрушена, но предубеждения против эсперанто остались. Вальтер Франчини верил, что если с оптимизмом и без устали работать над популяризацией эсперанто, то в конце концов “сила фактов” победит. Он писал и о том, что даже метрическая система, предложенная в 1791 г. вводилась постепенно, а в некоторых странах, таких как Британия и США, не введена до сих пор. Подобным образом распространялось и христианство, о полной победе которого нельзя говорить даже сейчас.
Даже многие из говорящих на основных европейских языках, без спора признают несомненное превосходство английского. Министр иностранных дел Германии Йошка Фишер заявил в своей речи о внешней культурной политике 4 июля 2000 г.: “Вместо того, чтобы напрасно конкурировать с английским, как сегодняшним lingua franca, мы должны направить нашу энергию для усиления немецкого в роли второго иностранного языка”. Откровенно пораженческие настроения выказывает глава института Альянс Франсез в Брюсселе: “Давление английского языка делает работу по распространению французской культуры напрасной”.
Невзирая на возрастающее значение английского языка, изучение немецкого или французского продолжает приносить пользу. Точно также справедливо утверждение эсперантистов, что их язык полезен даже оставаясь малораспространённым средством общения. После скорее приятного, чем утомительного изучения, эсперанто открывает перед человеком новый мир, полный друзей, а это оказывает, пусть и почти незаметное, но несомненно положительное влияние на взаимопонимание между народами.
В то время как одни считают, что конкуренция с английским для эсперанто бесперспективна, другие подчёркивают, что его будущее зависит от политической воли. Умберто Эко рассказывает, что албанцы и жители Туниса легко изучают итальянский, благодаря итальянским телепередачам. По его мнению, в подобных условиях привыкнуть к эсперанто ещё проще. Политическое решение, сопровождаемое международной кампанией в СМИ, могло бы в значительной степени содействовать его распространению. Умберто Эко добавляет:
Пока нет подобного политического решения и возможность его принятия выглядит проблематично, однако это вовсе не означает, что в будущем ситуация не изменится.Действительно, приобретя поддержку на государственном уровне, эсперанто получил бы популярность. В Германии за 1998 г. государством, федеральными землями, городами и общинами было истрачено около 170 миллиардов евро на образование, исследования и науку. Из этой суммы не менее десяти миллиардов евро были направлены прямо или косвенно на распространение английского языка. Давайте сравним эту сумму с бюджетом эсперантистских организаций. В 2000 г. Немецкая Ассоциация Эсперантистов и другие эсперантские общества в Германии израсходовали вместе около 150 тысяч евро. Можно заключить, что на распространение английского языка ушло в сто тысяч раз больше финансовых средств, причём стоит добавить сюда и расходы частных фирм. Будущее эсперанто зависит от того, изменится ли это соотношение.
На вопрос, “победит” ли когда-нибудь эсперанто, не стоит отвечать, что нас устраивает его нынешнее положение. Возможно, лучше всего дать такой ответ: “Я не знаю, получит ли когда-нибудь эсперанто всеобщее одобрение, ибо невозможно предугадать будущее. Но, видя возможность и осознавая желательность такого хода события, я пытаюсь способствовать этому”.
Будем надеяться, что многие не только согласятся с мнением Умберто Эко (к сожалению, несколько пессимистичным), но и воспримут его высказывание как руководство к действию:
Поскольку процесс европейского объединения сопровождается давлением, приводящим к уменьшению количества языков, единственный выход из этого положения — безусловное принятие общеевропейского языка общения.Единственным препятствием на сегодняшний день остаётся только то, о котором упоминал уже Фонтанель и которое можно обнаружить у д’Аламбера в его введении к “Энциклопедии”. Это эгоизм правителей, которые никогда не отличались стремлением достичь того, что было бы хорошо для всего общества. Но, несмотря на безоговорочную потребность в международном вспомогательном языке, человечество, не способное согласовать самые неотложные меры по спасению планеты от экологической катастрофы, едва ли сможет безболезненно залечить раны, полученные при падении Вавилонской башни.
8. А вот ответ Э.Кресон на письменный запрос Ричарда Хауита из социал-демократической фракции ЕП: “В задачи Европейского Сообщества не входят исследования в области международных вспомогательных языков, потому что их происхождение не связано с национальными и региональными культурами стран, входящих в ЕС” (Amtsblatt der Europäischen Gemeinschaften 97/C319/363).
9. В июне 2000 г. на 94-й Немецкой Католической Ярмарке в Гамбурге В.Рединг, выступившая с речью о необходимости изучения языка соседей, с благодарностью приняла экземпляр немецкого издания этой книги. Однако её высказывание о пользе эсперанто до сих пор не подкреплено никакими конкретными делами.
10. Иштван Эртл в 1992–2001 гг. работал в Роттердаме редактором журнала “Эсперанто”, официального печатного органа УЭА, а в 2002 г. стал пресс-атташе Европейского Антирасистского Бюро (ЭНАР) в Брюсселе.
11. В немецком издании здесь следует подборка цитат из немецких газет и книг.
12. Речь идёт о 4-м Всемирном Конгрессе Эсперанто, который проходил в Дрездене 17–22 августа 1908 г. Кстати, это был первый конгресс эсперантистов, прошедший при государственной поддержке — почётным покровителем его стал король Саксонии Фридрих Август. Заметим, что упоминание о тысячах зрителей надумано — конгресс собрал около полутора тысяч участников.