“Patro nia, kiu estas en la ĉielo, sanktigata estu via nomo…”, — так звучит здесь “Отче наш”. Похоже на латинское “Pater noster, qui es in caelis, sanctificetur nomen tuum.” Кроме того, что оба эти языка нейтральны, каждый из них имеет свои особые преимущества. Латынь — это древний церковный язык с более чем двухтысячелетней историей. Латынью пользовались не только богословы, но и, вплоть до конца средневековья, вся европейская интеллигенция. Благодаря огромному количеству сохранившихся латинских текстов, этот язык всегда будет играть важную роль в теологии. Немецкий богослов Карл Ранер в своём трактате “О латыни, как о языке Церкви” отметил, что “без знания латыни теологическое образование, необходимое для священника, совершенно немыслимо”.
Мы не будем пытаться опровергнуть это утверждение. Задача данной книги — привлечь внимание к языковой проблеме нашего времени, и, в этом смысле, преимущества эсперанто заслуживают более подробного рассмотрения. Латынь потеряла свою некогда важную роль в деле международного общения главным образом из-за того, что её очень трудно изучить. Даже пяти лет обучения обычно недостаточно для чтения в оригинале трудов Цезаря или Цицерона. Заучивание множества склонений и спряжений утомительно и, с педагогической точки зрения, не целесообразно; часто бывает сложно определить функцию слова в предложении; наконец словарный объём слишком велик для его полного усвоения.
По всем этим пунктам эсперанто существенно превосходит латынь. В эсперанто нет неправильных глаголов. Существительные имеют окончание -o, прилагательные -a. Множественное число образуется прибавлением окончания -j, а аккузатив — окончания -n. Родственные слова образуются с помощью системы приставок и суффиксов; используя всего две тысячи корней, можно достигнуть вполне приемлемого выразительного уровня языка.
Но вернёмся в Себранице. За неделю пребывания в лагере молодые христиане из Чехии, Словакии, Польши, Венгрии, Германии, Литвы и других стран многое рассказывают друг другу. Они приобретают опыт общения, обмениваются новостями, обсуждают перспективы проживания в мире с единой экономикой.
Некоторые из приехавших росли в глубоко религиозных семьях и испытывали немало трудностей в социалистическую эпоху. Другие жили в атеистическом окружении, но ощущали интерес к религии, личности Иисуса Христа и к христианскому образу жизни. Лагерь даёт им опыт существования в другом мире — мире веры в Бога и взаимного доверия.
Большинство приехавших из стран Центральной и Восточной Европы в течение нескольких лет изучало в школе немецкий или английский язык, иногда с удовлетворительным, но чаще с очень скромным результатом. Интерес к эсперанто им привили друзья, родители или местный священник; кто-то прочитал об эсперанто в христианской газете и прошёл курс заочного обучения. Для многих их них всего за полгода эсперанто стал лучшим “иностранным языком”. Напрашивается вопрос: может быть стоит ввести изучение эсперанто в общеобразовательных школах?
Милослав Швачек, долгое время возглавлявший чешскую секцию Международного Католического Союза Эсперантистов, подчёркивает, что организация подобных молодёжных слётов является очень ценным начинанием: “Молодёжь из разных стран проводит здесь неделю в христианской атмосфере, находя друзей и совместно совершая молитвы. Одно это уже очень радует”.
Но представляется ещё более пленительная картина, когда верующие христиане всего мира безо всяких затруднений поймут друг друга и ощутят себя единым братством во Христе. Если бы Церковь более решительно выказала свою благосклонность к эсперанто, популярность языка значительно возросла бы. Распространение лёгкого и общедоступного средства международного общения могло бы оказать всему человечеству большую помощь на пути к взаимопониманию.
Пусть эта книга даст возможность священникам и мирянам судить, насколько желательно действовать в этом направлении.